Наука и техника|2019-03-12

Золотая пятилетка ИМР, когда кадры решали всё

«Построить институт оказалось легче, чем собрать квалифицированные кадры,» – пишет в своих воспоминаниях первый директор ИМРа Георгий ЗЕДГЕНИДЗЕ.
Одним из бриллиантов в короне мировой науки был ТИМОФЕЕВ-РЕСОВСКИЙ. И именно его удалось пригласить на работу в свой институт Георгию Артемьевичу.
ЗА ТИМОФЕЕВЫМ-РЕСОВСКИМ В ОБНИНСК
Об учёном, которого Даниил ГРАНИН назвал «Зубром», написано много биографических и документальных книг. Но мы расскажем о том Тимофееве-Ресовском, которого знали его ученики. Конечно, последователей у выдающегося деятеля науки много, но были те, кто шли за ним и в огонь, и в воду, и переехали за ним из Свердловска в Обнинск.
В далёком 1965 году за Николаем Владимировичем приехали пять молодых ребят, очарованных личностью великого учёного.
Одним из этих физиков был Николай Григорьевич ГОРБУШИН.
Знакомство юного студента Уральского политехникума с биологом состоялось при весьма интересных обстоятельствах. Любознательный молодой человек, готовясь в лесу к сессии, заметил, что звуки и краски до обеда совсем не такие, как после. Это явление настолько заинтересовало юного Николая, что он стал искать ответ на вопрос: почему так происходит?
Попытка узнать в институтах о механизмах биофизики привело к тому, что его послали по известному в Свердловске адресу, где давно расположилась больница для психически больных людей. Но Николай не сдавался, и в одном из институтов ему удалось договориться о встрече со знающим человеком. На тот момент о пытливом студенте знали уже все профильные институты.
А ЧТО ВЫ ЧИТАЛИ?
Встреча с Тимофеевым-Ресовским началась с вопроса, не болит ли голова у студента.
– Бывает болит, с утра, если вечером принял, – не обидевшись ответил студент.
– А что вы читали?
Похвастаться тем, что хорошо знаком с проблемами биофизики, Николай не мог. Тогда Тимофеев-Ресовский написал список книг и отправил студента заниматься самообразованием.
Список рекомендуемой литературы занял целый лист, достать некоторые книги в Свердловске не представлялось возможным – их там просто не было. Но через год настырный студент вновь предстал перед глазами учёного. На этот раз разговор проходил дома у биолога и напоминал своеобразный экзамен. Но Николаю пришлось признать, что некоторые книги он не нашёл.
– Ты книги не теряешь? – поинтересовался Учитель.
– Нет, – ответил ученик.
И тогда Николай Владимирович собрал целую стопку книг из своей библиотеки и вручил их студенту для чтения.
Нужно сказать, что библиотека у Тимофеева-Ресовского была выдающейся, собирал он научные и философские труды много лет, привез многочисленные тома из Германии, а его жена, Елена Сергеевна, бережно хранила фолианты во всех путешествиях.
УЧЁНЫМ БОЛЬШЕ, УЧЁНЫМ МЕНЬШЕ – НЕВАЖНО

Апрель. 1918. Москва. Тимофеев-Ресовский и Александр Реформатский (Каждый студент филфака знает эту фамилию. По словам Николая Владимировича, Реформатского можно назвать эрудитом широкого профиля).
Тимофеев-Ресовский родился в 1900 году, он ровесник века, и на момент встречи с юным Николаем Горбушиным, учёному шёл шестой десяток. Он пережил войну, находясь в Германии, и годы заключения в лагерях. Рассказывал ребятам, как после войны встречался в Германии с Зедгенидзе, как мечтали они о совместной работе, и как вернулся в Союз, где тут же был отправлен в лагеря, как враг народа.
Везли в лагерь, в Караганду, в вагонах стоя. Люди умирали, но продолжали висеть, зажатые со всех сторон телами тех, у кого ещё хватало сил жить и стоять. Отправили учёного на лесоповал, считая, что незаменимых у нас нет: одним учёным меньше, одним больше – неважно.
Подумаешь, человек с 30-ых годов развивал идеи своего учителя Кольцова (кстати говоря, умершего от голода в тюрьме), создал первую биофизическую модель структуры гена и предлагал возможные способы его изменения. Подумаешь, в конце 1930-х годов принимал участие в семинарах группы Нильса Бора и собрал небольшой международный семинар физиков, химиков, цитологов, генетиков, биологов и математиков, занимавшихся обсуждением фундаментальных проблем генетики и теоретической биологии.
Для тех, кто отправлял его в лагеря, всё это были не заслуги, а преступления. Тем более, что генетика еще была лженаукой и «продажной девкой империализма». Искупить преступления страна предложила на лесоповале.
Никого не остановило то, что сын Тимофеева-Ресовского Дмитрий во время войны состоявший в подпольной антинацистской организации под названием «Берлинский комитет ВКП(б)» был арестован гестапо и погиб в концлагере. Сам Николай Владимирович выдавал различные справки людям, бежавшим с фабрик.
Никто не вспомнил, что весной 1945 года Тимофеев-Ресовский отказался от предложения перевести свой отдел на запад Германии и сохранил весь коллектив и оборудование до прихода советских войск.
13 сентября 1945 года Тимофеев-Ресовский был задержан опергруппой НКВД города Берлина, этапирован в Москву и помещён во внутреннюю тюрьму НКГБ.
4 июля 1946 года Военная коллегия Верховного суда РСФСР приговорила его к 10 годам лишения свободы по обвинению в измене Родине.
НЕЗАМЕНИМЫЕ ЕСТЬ
Мысль о том, что незаменимые есть, пришла чиновникам в голову лишь когда взорвалось озеро рядом с урановыми рудниками. Туда несколько лет сливали отходы производства, и природа взбунтовалась так, что за 200 километров от взрыва высыпал жёлтый снег. Но главная проблема была не в цвете осадков, а в том, что они были радиоактивными.
Тут-то правительство и вспомнило, что где-то в лагерях у них сидит учёный, занимавшийся радиационной генетикой. Были разосланы приказы найти ценный кадр и доставить в Москву. Вот только исполнители не торопились искать пропавшего учёного. Помогла случайность - обессилевшего от голода и непосильного труда Ресовского привезли в медпункт, а врач вспомнил, что была депеша из Москвы, в которой требовалось срочно доставить учёного в Москву.
Одежды нормальной не было, поэтому раздобыли где-то пальто, вот только подкладку срезали – пригодится в хозяйстве.
Заключённого повезли в столицу и уже там стали лечить.
– Доктора были не ниже полковника, – вспоминал «Зубр».
И лечили на совесть, потому как в случае смерти пациента врачей пообещали отправить туда, откуда привезли пациента. После выздоровления Тимофеева-Ресовского перевели как специалиста по радиационной генетике на «Объект 0211» в Челябинской области (теперь город Снежинск). С 1947 года он заведовал биофизическим отделом «Объекта 0211». Задачу поставили совсем не простую: очистить радиоактивное озеро.
Ученый запустил в воду водоросли, которые накапливали радиацию. После этого оставалось только их вычерпать и отправить в место захоронения.
В 1951 году был освобождён из заключения, а в 1955 году с него была снята судимость. В начале 1950-х Николая Владимировича выдвинули на Нобелевскую премию за исследования мутаций, но советские власти не ответили на запрос Швеции о том, жив ли он.
Все эти рассказы молодёжь времён хрущёвской оттепели слушала с невероятным интересом. Тимофеев-Ресовский, как и Зедгенидзе, нарушали все мыслимые и немыслимые директивы. На одном из семинаров было очень жарко, и учёный предложил всем залезть в озеро, чтобы слушатели не отвлекались на высокую температуру, а полностью отдавались науке и получали от этого удовольствие.

ПЕРЕДОВАЯ ОБНИНСКАЯ МОЛОДЁЖЬ 60-ЫХ ОТ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НЕ УСТАВАЛА
В Обнинск учёный приехал из Института биологии УФ АН СССР в Свердловске.
Его ученик Горбушин пожаловал к учителю в гости в 1964 году и привёз чемоданчик с ценными, но всё ещё опальными дрозофилами.
Студент Николай остановился в квартире Тимофеевых-Ресовских на улице Лейпунского. Утром вышел посмотреть город, который, собственно, на этой улице и заканчивался. Гостиницы «Юбилейная» ещё не было, а вид на парк открывался необыкновенный, да и май выдался удивительный.
Прогулялся бывший «студент» по оврагу до Протвы и решил остаться. В ИМРе работы для него сначала не нашлось, поэтому пошёл трудиться на метеостанцию. Общежитие дали на проспекте Мира, 15. Часто и Николай, и передовая обнинская молодёжь приходили в гости к Тимофееву-Ресовскому и там обсуждали и научные проблемы, и общественные, говорили о книгах и искусстве, шутили и думали без цензуры.
И продолжалось это пять лет, с 1964 по 1969 годы.

«Построить институт оказалось легче, чем собрать квалифицированные кадры,» – знал Зедгенидзе, но ему удалось решить и вторую задачу. ИМР превратился в центр притяжения для учёных всей страны и всего мира.
– Что не понравилось Новикову? – спрашивают имровцы. – Ему не понравилось, как «Физики шутят».
О том, как в ответ на шутки власть вытащила дубину репрессий, и какую роль сыграл в этом деле коммунист и почётный гражданин города Обнинска Новиков, мы расскажем через неделю на нашем портале и в следующем номере газеты «Вы и мы».


Рената БЕЛИЧ
9099 просмотров, позитив 92%